На русском языке вышла книга «Эволюция – тайный друг веры» известного британского ученого Др. Артура Пикока, двадцать лет занимавшегося исследованиями ДНК в Кембридже, Оксфорде и Бирмингеме, впоследствии принявшего сан в англиканской церкви, посвящена вопросу эволюции и вере в Бога. Преподавание на протяжении многих лет на факультете биохимии привело Пикока не только к тому, что он серьезно принял ко вниманию теорию эволюции, но еще и создал Общества священников-ученых, для которых слово «эволюция» не вызывает отторжение и неприязнь. Как и многие другие богословы и ученые, Пикок считает, что «поскольку мир создан Богом, научное познание мира должно укреплять, прояснять и, если нужно, исправлять наши представления о Боге и о его взаимоотношениях с тварным миром, в том, числе и с человеческим».
Пикок поднимает вопрос взаимоотношения и взаимного обогащения между биологической эволюцией и христианским богословием. Основным тезисом книги есть фраза: «Что значит быть верующим христианином в пост дарвинистском мире?». Разве можно с одной стороны верить в гипотезу Дарвина, а с другой стороны считать истинным рассказ о творении мира, как он представлен в книге Бытие? «Как понимать именование Бога «Творцом», если мы принимаем, что новые творения возникают в результате эволюции? Можно ли и далее использовать популярный аргумент в пользу бытия Божьего, а именно, что присутствие в строении живых организмов очевидной целесообразности указывает на то, что они были созданы неким космическим «инженером», разум и могущество которого можно приписать одному лишь Богу-Творцу?».
Автор говорит, что «критическое религиозное мышление тогда становится наиболее живым и творческим, когда встречается с вызовами новых идей и новых культурных контекстов» .
Хорошими примерами этому могут быть такие ведущие немецкие богословы как Юрген Мольтман, Вальфхарт Панненберг, Карл Ранер и Ганс Кюнг, которые пытаются считаться с процессами, которые происходят в мире, не закрывают глаза на экологические проблемы, уделяют достаточно внимания процессам глобализации, рефлексируют над достижениями физиков, принимают во внимание данные исследователей космоса. Эти богословы не стали поспешно отвергать дарвинизм, а начали «серьезно искать пути к тому, чтобы включить теорию эволюции в свои богословские размышления». Например, богословы процесса серьезнее, чем кто-либо другой «подходят к объяснению действий Бога в мире на языке регулярных эволюционных процессов» .
Как и многие другие богословы, они поняли, что наука не стоит на месте, и по мере того, как изменяются представления человека о природном мире, приходится постоянно делать ревизию собственного понимания взаимоотношений природы, человека и Бога. Примечательно, что принятие эволюционной гипотезы вовсе не привело этих богословов к атеизму и не ослабило веры в богодухновенность, непогрешимость и авторитетность Священного Писания. Это одно из самых больших заблуждений считать, что принятие теории эволюции противоречит вере в Бога-Творца. Как ни странно, но автор является хорошим примером тому, что можно, с одной стороны, принимать теорию происхождения видов и быть уверенным в том, что только Бог является ответом на вопрос «Почему здесь вообще что-то есть?».
Одной из интереснейших идей книги, о которой надо обязательно упомянуть, является панентеизм. В отличие от классического теизма, который представляет как некую «субстанцию», оставляющую пространство «вне» Бога, где по идее находится все творение, а сам Бог влияет на мир «извне», будучи онтологически отличным от своего творения, панентеизм говорит о том, что бытие Божье пронизывает собой всю вселенную, так, что все ее элементы существуют в самом Боге, а само Его бытие не является природой, но чем–то намного большим. О чем-то подобном говорил и сам апостол Павел, когда обращаясь к греческим философам произнес такие слова: «мы им живем, движемся и существуем» (Деян. 17:28). Стоит также вспомнить, как в своей «Исповеди» Августин говорил о беспредельном море, внутри которого находилась огромная, но определенной величины губка, проникнутая во всех своих частях этим самым морем? Губка – это конечное творение, которое обнимается и наполняется бесконечным Богом. Итак, согласно панентеизму, Бог – это реальность, которая окружает мир, и заключает в себе все существующие явления, структуры и процессы. В отличие от классического теизма, который говорит, что Бог творит мир извне, примерно так же, как мужчина оплодотворяет женщину, — извне, панентеизм предлагает систему, в которой мир, будучи онтологически отличным от Бога, творится Богом в самом Себе, например как мать, вынашивает дитя. При такой точке зрения, Бог является чем-то большим, чем личность. Бог – «сверхличностен», «трансперсонален». Кстати, так Бога понимал и Эйнштейн, осознавая, что Бога невозможно уложить в категории, применимые к человеческой личности.
Книга «Эволюция – тайный друг веры» бросает вызов представителям креационизма. Это явление, которое сегодня претендует на статус научного знания, однако строит свою гипотезу исходя из заранее принятых «данных», которые записаны в книге Бытие 1-2. Иными словами, наука творится креационистом задом наперед: вот у нас есть записанная история творения, теперь давайте ее подтвердим. Никакие мировоззренческие, временные, лингвистические пропасти в данном случае не учитываются креационистом. Проблема с креационизмом заключается в том, что изначально первые главы Священного Писания без какого-либо критического осмысления признаются буквальным, более того научным, описанием того, как и когда был сотворен космос, планеты, флора, фауна и сам человек. Я думаю нет смысла спорить о том, что сегодня богословы, в подавляющем своем большинстве, согласны с тем, что Писание является непогрешимым и авторитетным источником. Вопрос лишь в том, кто? когда? и каким образом? убедил определенную часть богословов в том, что непогрешимость и авторитет Писания касается и вопросов научного характера. Ответы на эти вопросы приведут к тому, что как ни крути, но взгляды креациониста являются пережитком эпохи Просвещения, что и отражается на его прочтении столь древнего текста, как Бытие 1-2. Читая текст написанный человеком, жившим тысячи лет тому назад, креационист почему-то забывает, что сознание автора тогда еще не было дуалистически разделено на сакральное и профанное, духовное и физическое, мифологическое и реальное, научное и религиозное.
Данная книга придется по вкусу всем тем, кто уже осознал, что мы живем в эпоху эпистемологических революций. Такие люди пытаются быть максимально честными с данными, предоставляемыми им наукой, а богословие для них – это своего рода изучение интеллектуального содержания религиозных верований. Работа Пикока послужит хорошим подспорьем для тех молодых ученых, кто сегодня страстно желает, чтобы христианское богословие было жизнеспособным и актуальным. Вот почему нельзя не согласиться с размышляющим о богословии третьего тысячелетия Гансом Кюнгом, в том, что сегодня нам необходимо богословие, которое было бы «истинным», «свободным» и «экуменическим». Иными словами, это должно быть такое богословие, «которое трактует и интерпретирует реальность всего того, что по результатам открытий составляет мир, и в особенности людей». Именно по этой причине будущее богословской мысли, будет ли она отвечать на вопросы современности или так и буде продолжать быть узколобой дисциплиной, заключается в том, насколько это самое богословие будет способно к честному диалогу с современной наукой.
В заключении хотелось бы процитировать первую главу книги Бытия, в прочтении автора книги. Вот как, по его мнению, автора начиналась бы Библия, если бы ее писали в начале XXI столетия:
«Книга Бытия для XXI века
Был Бог. И был Бог Всем, что Было.
От избытка Любви своей Бог сказал: «Да будет Другое. Пусть у него будет способность стать тем, чем оно может стать, создавая себя самостоятельно, и пусть оно исследует свои возможности».
И было Другое в Боге, область энергии, вибрирующей энергии, но не было материи, пространства, времени или формы. Подчиняясь своим заданным законам и, вследствие чрезвычайного раскаленного прилива энергии – Большого взрыва – это Иное взорвалось как вселенная примерно 12 млрд лет назад по нашему летоисчислению, приведя тем самым к возникновению пространства.
Появились вибрирующие элементарные частицы, которых становились все больше, они охлаждались, превращаясь в облака газа, залитые светом. Вселенная все еще продолжала расширяться конденсироваться в завихряющиеся воронки материи и света – в миллиарды галактик.
5 млрд лет назад одна звезд одной галактики, наше Солнце, притянула к себе окружающую ее материю в виде планет. Одной из них была наша Земля. На Земле ансамбль атомов и температура стали как раз такими, что смогли образоваться вода и твердые горные породы. Росли континенты и горы, и в какой-то глубокой влажной расщелине, или луже, или глубоко в море более 3 млрд лет назад некоторые молекулы стали достаточно большими и сложными, чтобы создавать копии самих себя, и стали первыми частичками жизни.
Жизнь приумножилась в морях, становясь все более и более разнообразной и сложной. 500 млн лет назад появились существа с твердым скелетом – позвоночные. Водоросли в море и зеленые растения на суше изменили атмосферу, производя кислород. Затем 300 млн лет назад некоторые рыбы научились выползать из моря и жить на краю суши, дыша этим кислородом из воздуха.
Теперь жизнь расцвела во множестве форм: рептилии, млекопитающих (и динозавров) на земле, рептилий и птиц в воздухе. Спустя миллионы лет у млекопитающих начали развиваться сложные мозги, что позволило и учиться. Среди них были создания, которые жили на деревьях. От них произошли первые предки, а затем, всего лишь шестьдесят — восемьдесят тысяч лет тому назад появились первые мужчины и женщины. Они начали познавать себя, и то, что они делают, они обладали не только сознанием, но и самосознанием. Было услышано первое слово, послышался первый смех. Были сделаны первые рисунки. Первое ощущение загробной жизни, первые признаки надежды, поскольку эти люди хоронили своих покойников, следуя ритуалам. Были составлены первые молитвы Тому, кто создал Все, Что Есть и Все, Что Становится, первый опыт добра, красоты и истины, но также и их противоположностей, поскольку люди были свободны».
